Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был реликтом, живым анахронизмом в мире, где смерть превратилась в музейный экспонат. Остальные — бодрые, вечно юные — смотрели на него как на диковинку. Его дряхление, его забывчивость, его немощь стали развлечением для миллионов. Популярное шоу «Последние дни Смертного» транслировало каждый его кашель, каждый неуверенный шаг.
В тот день к нему пришел человек с камерой — не врач, не сиделка, а журналист. Его лицо было гладким, без единой морщины, взгляд — любопытным и чуть отстраненным. Он сел у кровати, приготовившись записывать.
И Немо заговорил. Голос — хриплый, прерывистый — поплыл по комнате. Он рассказывал не о великих событиях, а о простых вещах. О том, как пахнет дождь на асфальте, когда знаешь, что времени в обрез. О тяжести усталости в конце действительно долгого дня. О страхе, который щемит под сердцем, и о странном умиротворении, что приходит вслед за ним. Он говорил о любви, которая обжигала, а потом остывала, о друзьях, чьи лица стерлись из памяти, о деревьях, которые он сажал и которые, наверное, давно срубили.
Он описывал мир, в котором завтра не было гарантировано, где каждый поцелуй мог быть последним, а каждое «прощай» — окончательным. Мир тревожный, несовершенный, болезненный — и от этого невероятно, до головокружения, живой. Тот, кто слушал его, смотрел широко раскрытыми глазами. Он слышал не просто историю старика. Он слышал элегию по чему-то, что его собственный бессмертный род навсегда утратил, даже не заметив потери.
Отзывы