Шурик присел на скамейку в парке. К нему подошла пожилая пара, гулявшая под руку. Он начал говорить, и слова полились сами собой. История была о Нине. Она училась в институте, была активисткой, очень красивой. Шурик рассказывал, как они познакомились на субботнике. Как она смеялась, когда он уронил грабли в лужу. Как потом пили чай в студенческой столовой, и разговор не клеился. Но что-то было. Что-то важное.
Проходила мимо молодая женщина с коляской, замедлила шаг. Шурик, не прерываясь, кивнул ей. Он говорил уже не первой группе слушателей за сегодня. Казалось, ему важно, чтобы эту историю услышали. Не для сочувствия. Просто чтобы знали, что такая любовь бывает. Краткая, яркая, как вспышка. Нина уехала после института по распределению. Он остался. Писем не было. Но он помнил всё: цвет её шарфа, звук её голоса, её упрямую прядь волос, которая никак не хотела лежать ровно.
Мужчина в спортивном костюме, пробегая трусцой, на секунду остановился, перевел дух. Шурик взглянул на него и улыбнулся. "И всё", — сказал он просто. Больше нечего добавить. История закончилась. Но он сидел на скамейке, будто ждал, что она, та самая Нина, выйдет из-за поворота аллеи. Хотя прошло уже много лет. Прохожие шли дальше, унося с собой обрывки этой странной, немного грустной повести. А Шурик оставался сидеть, глядя куда-то вдаль, туда, где кончается асфальтовая дорожка и начинается осенний парк.
Отзывы